Deutsch

Где проживать социальщику

20-01-2003 [ Partner ]

Partner

Собственное жильё: Где проживать социальщику
Судя по читательской почте, вопросы, связанные с изменением места проживания, волнуют многих получателей социальной помощи. Сегодня на них отвечает наш консультант М. Миронов.

Уважаемая редакция!
Мы с женой уже далеко не молодые люди √ обоим за семьдесят. Прибыли в Германию как контингентные беженцы и живём здесь за счёт социальной помощи. Недавно сын, закончив курсы, нашёл работу во Франкфурте и переехал туда с невесткой и внуками. Мы остались одни. А очень хочется жить вместе, иногда помощь детей просто необходима. По нашей просьбе сын узнал в местном Sozialamt`е о возможности назначения нам социальной помощи и получил отказ. Причина: Франкфурт находится в другой земле, а мы проживаем сейчас в NRW. Нам трудно понять, чем обосновано такое решение, ведь принимала нас Германия, а не отдельная земля. Не напоминает ли это печально известные ограничения в поселении евреев в царской России. Разъясните, пожалуйста, на чём основано такое положение и каковы перспективы выхода из создавшейся ситуации. Л. (Дуйсбург)

Уважаемый └Partner■!
В силу личных обстоятельств нам нужно перебраться из Дрезедена, где сейчас живём, в Берлин. Однако переехать мы не можем, т.к. получаем социальную помощь, а в Берлине нам её назначить отказываются. Сейчас подали на гражданство и надеемся вскоре его получить. Думали, что как граждане Германии (в настоящее время имеем статус Kontingentfluechtlinge) сможем получать социальную помощь в любом месте. Однако наши знакомые √ российские немцы объяснили, что это не так. Они имеют гражданство, но всё равно приписаны к определённому месту. Разъясните, пожалуйста, кто прав: мы или они. Семья Б. (Дрезден)


Представленная в письмах ситуация является далеко не единичной, и касается не только контингентых беженцев, но и всех иностранцев, постоянно проживающих в Германии.
Контингентные беженцы, согласно установленной процедуре приёма, распределяются в Федеральные земли по возможности пропорционально немецкому населению по, так называемому, распределительному ключу √ Koenigsteiner Schluessel. Из центрального приёмного лагеря их направляют преимущественно в города и округа, где имеются еврейские религиозные общины. Однако нередко иммигранты попадают в мало населённые пункты, где нет общин, городской инфраструктуры, и они вынуждены жить в небольших изолированных группах. Стремление изменить сложившиеся условия, получить возможность приобщиться к культурной жизни, иметь больше шансов найти работу, а также разного рода обстоятельства личного и семейного плана часто побуждают их к переездам.
Особенно притягивают иммигрантов такие метрополии, как Берлин, Мюнхен, Франкфурт, города Гамбург, Бремен, а также густо населённые районы в Земле Северный Рейн-Вестфали. И это не удивительно, если учесть, что в бывшем СССР многие из них жили в крупных городах. Уже сегодня примерно половина вновь прибывших осела в городах с полумиллионным населением, три четверти √ в городах с населением свыше 100 000 человек. И лишь небольшая часть остаётся в маленьких городках или сельской местности.
Правительство земли Северный Рейн-Вестфалия, например, сознательно проводит стратегию размещения контингентных беженцев только в тех городах, где имеются религиозные общины, в результате чего они изначально концентрируются в крупных центрах. В Дортмунде, Кёльне и Дюссельдорфе, например, живёт свыше половины всех иммигрантов, прибывших на жительство в Северный Рейн-Вестфалию. Эта самая большая по численности населения Федеральная земля стала новой родиной для четверти всех, прибывших в Германию по линии еврейской иммиграции.
Некоторые из тех, кому не удалось сразу попасть в большой город, стараются осуществить это впоследствии. Например, только за один год (с июня 1994 г. по июнь 1995 г.) в Берлин переселилось свыше 70 % членов местной общины. К концу 1995 г. по данным Федерального управления в Кёльне в столице должно было проживать 4500 еврейских иммигрантов, в действительности там их находилось около 7500. Почему же социальные ведомства зачастую отказывают желающим переехать в предоставлении помощи на новом месте? И каковы правовые основы таких действий?
Нужно сразу же подчеркнуть, ни о какой дискриминации по национальному признаку здесь не может быть и речи. И если в дореволюционной России действительно существовали ограничения (большинство евреев было вынуждено жить в небольших местечках, и только определённые небольшие группы евреев могли селиться в крупных городах), то ничего подобного в нынешней демократической Германии происходить не может. Независимо от национальности каждый, постоянно и на законном основании находящийся в стране, может в принципе обосноваться в любом месте в зависимости от своих желаний, наклонностей и личных обстоятельств. Ограничения проявляются только в чисто экономическом плане √ иностранец, живущий на средства государства, должен находиться в пределах той территориально√административной единицы, т.е. Федеральной земли, которая его приняла на постоянное жительство. Объясняется это просто: средства на жизнь выделяются из местных бюджетов и потому каждая земля, а внутри неё каждая община или коммуна, могут принять и обеспечить всем необходимым только определённое, ограниченное число прибывших. Это и приводит к тому, что контингентные беженцы, получающие социальную помощь, до того, как они начали работать и приобрели экономическую независимость, должны предварительно согласовывать переезд в другую землю (а иногда и внутри земли) с соответствующими социальными службами.
Существующая практика предусматривает, правда, так называемый обмен квотами между отдельными землями для воссоединения семей или в других обоснованных случаях. Но квот, как правило, оказывается недостаточно, а число несогласованных переездов постоянно растёт. Следствием этого зачастую является отказ в назначении социальной помощи на новом месте. В лучшем случае предоставляется только так называемая неотложная материальная помощь, которая может выражаться в выдаче денег на проезд обратно и на питание в дороге. └Кто признал за беженцем право на постоянное, бессрочное проживание (имеется в виду принявшая беженца земля), тот и должен нести расходы по его содержанию⌠ √ аргументируют свою позицию работники местных социальных служб, ссылаясь на требования Закона о социальной помощи (╖ 120, абз. 5 BSHG). Однако самими иммигрантами подобная практика, хотя и обоснованная экономически, часто и не без оснований расценивается как ущемление прав личности и проявление социальной несправедливости. В результате многие случаи несогласованных переездов становятся предметом рассмотрения в судах. Характерно, что принимаемые при этом судебные решения различны, а порой и прямо противоположны.
Почему же судебные инстанции допускают различное толкование такой, на первый взгляд довольно ясной ситуации? Причина заключается в неопределённости правового статуса еврейских иммигрантов. Формально они являются контингентными беженцами, принимаемыми по соответствующему Закону с выполнением требований Женевской конвенции от 28 июля 1951 года. А это значит, что в отличие от других иностранцев иммигранты должны иметь те же права на государственную поддержку, что и граждане Германии. И, в том числе, √ право на получение социальной помощи независимо от выбранного места проживания. Но это √ формально. А в действительности дело обстоит несколько иначе.
Вспомните, уважаемые читатели, какие острые дискуссии вызывал вопрос о статусе еврейских иммигрантов практически с самого начала иммиграции. В русскоязычной печати убедительно доказывалось, что все прибывающие отнюдь не беженцы, они ни откуда не бежали и прибыли в Германию по решению немецкого правительства, официально покинув страну прежнего проживания. Проблема статуса попала в поле зрения немецких властей, когда возник вопрос о продлении иммигрантам национальных паспортов или выдачи вместо них международных удостоверений личности √ Reiseausweis. В результате, уже начиная с 1993 года, появился ряд официальных документов на уровне Федеральных и Земельных министерств о том, что статус беженцев присваивается прибывающим по линии еврейской иммиграции условно или, как говорят юристы, └по аналогии⌠, что носит он └декларативный характер⌠ и что └правового положения, предусмотренного Законом о контингентных беженцах, еврейские иммигранты никогда не достигали⌠. Всё это в конечном итоге и привело к тому, что социальные службы получили возможность относить эту группу к общей категории иностранцев и, следовательно, применять к ним вышеупомянутые ограничения, в том числе и в отношении выбора места проживания. Когда же дело доходило до судебного разбирательства, суды, также по-разному трактуя статус иммигрантов, принимали решения либо в их пользу, т.е. обязывали социальные службы назначать └самовольно⌠ переехавшим помощь на новом месте (OVG Lueneburg FEVS 47, 461; VGH Muenchen FEVS 48, 74), либо решали дело в пользу социальных служб (OVG Berlin FEVS 48, 454), либо √ вообще оставляли вопрос открытым (VGH Mahnheim NDV √ RD 97, 135). Вот такая, довольно расплывчатая в юридическом смысле и порождающая, вследствие этого, различные решения ситуация сложилась в данном вопросе.
Всё это позволяет сделать следующий вывод: чтобы наверняка не остаться на новом месте без средств существования, контингентный беженец, получающий социальную помощь, должен, как и любой живущий в Германии иностранец, предварительно согласовывать переезд в другую землю (а иногда √ и в другой город) с соответствующими социальными службами. Что же касается вопроса, поставленного во втором письме, то правы и авторы письма, и их знакомые. Действительно, став гражданами Германии, бывшие контингентные беженцы смогут свободно выбирать место проживания, не рискуя потерять социальную помощь. Однако это гарантированное Конституцией право может быть в отдельных случаях ограничено. В частности, если материальное обеспечение той или иной группы лиц └ложится особым бременем на общество⌠ (Ст. 11 абз. 2 Grundgesetz). Именно это и происходит с гражданами Германии √ поздними переселенцами. Вполне естественно, что в начальной период они, как и все вновь приезжающие в страну, вынуждены жить за счёт различных видов государственной помощи. Однако поскольку переселенцев прибывает значительное количество (в середине 90-тых годов √ до 200 тысяч в год, в настоящее время √ около 100 тысяч), Парламент страны счёл возможным специальным Законом обязать их проживать вначале на местах, определённых при приёме на жительство. В последней редакции Закона, продлённого до конца 2009 года (BGBl 2000, 1, S. 775), требования даже ужесточены √ Закон действует теперь в течение трёх лет с момента въезда переселенца в страну, а не двух, как это было ранее. Немецкие власти обосновывают это замедлением процесса интеграции (в том числе профессиональной) из-за изменения состава въезжающих √ на одного Spaetaussiedler´a сегодня приходится три члена семьи, ранее же было наоборот.
Проводя аналогию с положением переселенцев, некоторые контингентные беженцы высказывают в последнее время опасения по поводу возможности принятия подобного закона и по отношению к ним. Нужно сразу сказать √ опасения подобного рода безосновательны. Не нужно забывать, что контингентные беженцы, в отличие от поздних переселенцев, получают гражданство только при условии экономической самостоятельности, т.е. √ независимости от государственной помощи в любой форме. А это значит, что применять к ним ограничения в выборе места проживания нет никаких оснований. Что же касается пожилых беженцев, которые, согласно действующему законодательству, могут стать гражданами страны, даже получая социальную помощь, то и для них принятие подобных ограничений представляется практически невероятным. Во-первых, это было бы несправедливо по той простой причине, что пожилые беженцы по сравнению, например, с пожилыми переселенцами изначально находятся в неравном положении: они вынуждены до конца своих дней зависеть от государственной поддержки (в виде социальной помощи или в будущем от базового обеспечения), в то время как пожилые переселенцы, став немецкими пенсионерами, обретают материальную независимость и именно поэтому могут селиться там, где пожелают. Во-вторых, число пожилых беженцев относительно невелико (примерно в десять раз ниже чем число пожилых переселенцев), а, следовательно, значительно ниже и число возможных несогласованных переездов. Поэтому содержание переехавших отнюдь не может └лечь особым бременем на общество⌠ в лице местных бюджетов того или иного города или общины. Так что можно с большой степенью уверенности утверждать, что и эта группа лиц после получения немецкого гражданства сможет выбирать без ущерба для назначения социальной помощи то место для поселения, где в наибольшей степени удовлетворяются их семейные, духовные и прочие жизненные интересы.

М. Миронов (Германия)
май 2002 "Partner" ╘ Dortmund

print